ИВАН БАГРАМЯН: «РАЗВЕДЧИКИ ДОНОСИЛИ: ВРАГ ПРИБЛИЖАЕТСЯ»

15.07.2022 статья

Триумфальные ворота

ИВАН БАГРАМЯН: «РАЗВЕДЧИКИ ДОНОСИЛИ: ВРАГ ПРИБЛИЖАЕТСЯ»

 

Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян в 1941 году занимал пост начальника отдела штаба Киевского особого военного округа (Юго-Западного фронта). С июля 1942 года командовал армией, с ноября 1943 года — войсками 1-го Прибалтийского фронта (с марта 1945 — Земландская группа войск), с апреля 1945 года — войсками 3-го Белорусского фронта. Баграмян написал не одну книгу воспоминаний о Великой Отечественной войне. Сегодня мы публикуем отрывок из его мемуаров «Так шли мы к победе» (Так шли мы к победе. – М.: Воениздат, 1988). В этом сборнике объединены оба его важнейших труда: «Так начиналась война» и «Так шли мы к победе»

 

Комментарий: В этой публикации содержится подсказка для ответа на один из вопросов «Подготовительного теста 15.07.22», опубликованного на нашем сайте

 

Фото: Генерал армии И.Х. Баграмян в автомобиле «Виллис». 1944 г. Источник: waralbum.ru

 


Отрывок из воспоминаний  И. Х. Баграмяна:


Разведчики доносили: враг приближается. Дальше оставаться в Проскурове штабу было нельзя. В Киеве готовился новый фронтовой командный пункт. Но переехать туда значило бы еще более оторваться от армий, с которыми и так связь держалась, как говорят, на ниточке.

После долгих колебаний было решено перенести КП пока в Житомир. Для налаживания связи с войсками туда немедленно выехала оперативная группа, а ночью снялся и весь штаб. Мне с группой командиров опять пришлось уходить последним. Пока не получили сигнала о том, что штаб развернулся в Житомире, мы держали связь с армиями. В эти часы мне и решения доводилось принимать от имени штаба фронта. Начальник штаба 5-й армии генерал Д. С. Писаревский запросил, как быть с 7-м стрелковым и 19-м механизированным корпусами. Формально они переданы в состав 6-й армии, но связи с ней не имеют.

- Поэтому они обращаются к нам, - сообщил Писаревский, - и спрашивают, что делать. Можем мы им ставить задачи?

Я ответил, что до тех пор, пока Музыченко не возьмет эти корпуса в свои руки, пусть ими командует Потапов, руководствуясь теми целями, которые указаны армиям последней директивой. А мы всю ночь пытались разыскать командующего 6-й армией, чтобы сообщить ему о положении его правофланговых корпусов, но так и не сумели. Штаб Музыченко словно в воду канул. Посылаю на его розыски майора Ф. С. Афанасьева. Он добрался до Волочиска, где стоял штаб, но там шел ожесточенный бой. Помчался в Антонины - следующий пункт, куда по плану должен был переместиться штаб армии. Но и там его не оказалось.

 

Фото: Танковые части немецкой армии проходят через советскую деревню. 1941 г. Источник: waralbum.ru

 

Поиски прервало распоряжение из Житомира: выезжать в штаб фронта. На этот раз дорога была без особых происшествий. На окраину Житомира мы въехали, когда забрезжил рассвет. В этом городе я знал почти каждую улочку: жил здесь три года, когда был начальником штаба 5-й кавалерийской дивизии.

Житомир стоит на крутых берегах небольшой речки Тетерев. Как и большинство украинских городов, он весь утопал в зелени. Сейчас она скрывала разрушения, которые потерпели жилые кварталы от варварских бомбардировок. Я без труда разыскал штаб фронта. Доложил генералу Пуркаеву последние сведения, полученные нами из войск, рассказал про тщетные попытки разыскать штаб 6-й армии. Уж не попал ли он под удар немецких танков в Волочиске? Начальника штаба это предположение встревожило не меньше меня.

- Надо продолжать поиски. В отделе меня удивила необычная тишина. Оставив телефоны, офицеры обступили моего заместителя по политической части. Батальонный комиссар читал им какой-то документ. Я прислушался. "...Дело идет о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов Советского Союза..." Тревожно и взволнованно звучали чеканные фразы о тяжелом положении на полях сражений, о том, что должны делать наши люди в тылу и на фронте, о их задачах в священной войне с фашистскими захватчиками.

Глубина и смелость мысли не оставляли сомнений: так мог сказать только Сталин.

- Что это? - не удержался я.

- Выступление товарища Сталина, - ответил комиссар, бережно отложив прочитанный лист.

Жадно пробегаю глазами текст: "Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!"

В ушах, словно наяву, звучал памятный глуховатый с заметным акцентом голос. Сколько раз, затаив дыхание, мы слушали его по радио. И сейчас мы понимали, что в лице Сталина к нам, к народу и армии, обращается сама партия великого Ленина.

С первых же слов обращение захватывало. Моральное воздействие его было огромно. Каждый из нас еще глубже осознал свою ответственность за судьбы Родины и народа.

Когда чтение было закончено, всем захотелось излить свою душу. Недолго продолжался этот своеобразный митинг, но сколько чувств и переживаний было высказано на нем! Люди взволнованно говорили о том, что мы можем и должны сделать для Отчизны в эту тяжелую для нее пору.

Едва офицеры успели вернуться на свои рабочие места, как пришел генерал Пуркаев и приказал послать двух командиров на розыски штаба 6-й армии. Они пропадали весь день и только к вечеру нашли его в Староконстантинове. Узнав об этом, Пуркаев в распоряжении от имени Военного совета в резких тонах отчитал командарма и потребовал представить с делегатом штаба фронта подробное донесение об обстановке в полосе действий армии.

Ужо ночью из штаба Музыченко возвратился наш офицер связи. Он привез неутешительные сведения. Часть сил 36-го корпуса по-прежнему ведет бой в окружении, остальные - с серьезными потерями пробиваются в Изяславский укрепленный район, куда с севера уже прорвались отряды фашистских войск. 49-му стрелковому корпусу пока удалось отбить атаки вражеских передовых частей, а 24-й мехкорпус под натиском превосходящих сил противника вынужден был оставить Волочиск.

О частях 37-го стрелкового корпуса мало что известно. По сведениям суточной давности, одна из его дивизий бьется во вражеском кольце севернее Збаража. В 7-й стрелковый и 19-й механизированный корпуса командующий 6-й армией послал своих представителей, но те еще не возвращались.

Побывавшие в войсках офицеры докладывали, что по дорогам под непрекращающейся бомбардировкой упорно продвигаются на восток колонны наших солдат и обозы. А по обочинам вместе с ними течет поток беженцев. Их многие тысячи. Покинув родной кров, бросив все имущество, люди готовы на любые муки, лишь бы спастись от фашистского рабства. И вся надежда у них на наших красноармейцев - только эти запыленные, измученные, израненные солдаты могут защищать их, уберечь от гибели. Драматические события разыгрываются на переправах, где скапливаются огромные массы людей, машин, повозок. Каждая фашистская бомба находит цель. Но и здесь нет паники. Бойцы и командиры, убрав тела погибших, разбитые машины и повозки, снова наводят мосты, пускают паромы. Беженцы терпеливо ждут своей очереди. Иногда к переправам прорываются фашистские танки, и тогда начинается борьба не на жизнь, а на смерть. Горе народа и героизм народа - где найти слова, чтобы описать их! Все мы до сих пор с глубоким волнением вспоминаем испытания, выпавшие на долю бойцов и командиров нашего фронта, на долю мирных жителей Украины. Но по сводкам мы знали, что на других фронтах еще тяжелее. И поэтому Ставка шла на крайний шаг, забирая от нас все новые соединения, чтобы перебросить их на помощь нашим соседям. 4 июля она распорядилась вывести из боя 5-й кавалерийский корпус и одиннадцать артиллерийских полков, в том числе восемь противотанковых, и направить их на Западный фронт. Артиллерийские части сразу же были погружены в эшелоны и взяли курс на Смоленск. 5-й кавкорпус вместе с 16-м мехкорпусом Южного фронта должны были сосредоточиться в районе Мозырь, Калинковичи, чтобы составить подвижную конно-механизированную группу и нанести удары во фланг и тыл фашистской группы армий "Центр", которая глубоко вторглась в Белоруссию. Но они так и не смогли выйти в пункты сбора: к тому времени на нашем фронте произошли события, которые нарушили все планы.

 

Фото: Групповой снимок генералов Красной Армии. Слева направо: начальник оперативного отдела штаба Калининского фронта генерал-лейтенант Иван Иосифович Семенов (1901-1968), член Военного совета 11-й гвардейской армии гвардии генерал-майор Петр Николаевич Куликов (1900 — 1962), командующий 11-й гвардейской армией гвардии генерал-полковник Иван Христофорович Баграмян (1897 — 1982), командир 16-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии генерал-майор Петр Григорьевич Шафранов (1901 — 1972). 1943 г. Источник: waralbum.ru

 

Заботясь прежде всего об отводе оказавшихся под угрозой окружения главных сил фронта, наше командование несколько меньше внимания уделяло тем соединениям, которые уже находились вблизи укрепленных районов. А поскольку силы там постепенно накапливались и закреплялись, мы решили, что обстановка на фронте начала стабилизироваться. Командование и штаб фронта воспользовались этим и перебрались на новый командный пункт, построенный еще в мирное время под Киевом. Отсюда мы в течение 5 и 6 июля продолжали налаживать управление войсками. Спешно восстанавливался фронтовой резерв из остатков 4, 8 и 15-го механизированных корпусов. Они оказались очень малочисленными, поэтому командование фронта попросило Генеральный штаб разрешить сформировать на базе каждого корпуса одну боеспособную моторизованную дивизию. Но танков в корпусах оставалось очень мало, и Москва опасалась, как бы мы не использовали танкистов в качестве пехоты. Поэтому Генеральный штаб не согласился с нашим предложением и потребовал вывести корпуса в тыл, в резерв Ставки, на доформирование. Пришлось срочно грузить их в эшелоны. У нас от этих корпусов осталось лишь несколько десятков танков и немного мотопехоты. Сформировали из них сводные отряды. Таким образом, в резерве у нас оказались очень небольшие силы.

Командование и штаб 6-й армии все еще не могли установить нормальную связь со своими сражавшимися на большом пространстве соединениями. Последствия этого особенно тяжело сказались под Шепетовкой. Здесь, где недавно оборонялась группа Лукина, теперь действовали 19-й механизированный и 7-й стрелковый корпуса Они-то и попали под удар главных сил танковой группы генерала Клейста. Дивизиям 7-го стрелкового корпуса прибывавшим к нам по железной дороге из резерва Южного фронта, пришлось прямо из эшелона вступать в бой В таких условиях собрать силы в один кулак было невозможно, дивизии включались в действие разрозненно, по мере их подхода к месту боя. Положение осложнялось тем, что не было связи с соседом - 19-м мехкорпусом, командиру которого тоже оставалось полагаться только на собственные силы. В результате наши войска на этом участке были отброшены противником. Они попытались закрепиться на линии старых укрепрайонов, к югу от Новоград-Волынского. Но противник своим стремительным наступлением не дал нашим частям времени на организацию обороны. К тому же силы были слишком неравными. Командование группы армий "Юг" сосредоточило на этом направлении 12, а по другим сведениям - 14 танковых, моторизованных и пехотных дивизий. Эта мощная группировка при поддержке крупных сил авиации обрушила удар на узком участке. Измотанные войска 19-го мехкорпуса генерала Фекленко и 7-го стрелкового корпуса генерала Добросердова не выдержали. На участке Новоград-Волынский, Новый Мирополь фронт был прорван. Этот внезапный вражеский удар фактически вел к срыву всего нашего замысла: отвести войска и закрепиться на линии старых укрепленных районов. Прорыв между Новоград-Волынским и Новым Мирополем создал такую брешь в линии фронта, которая, словно трещина в плотине, вела к разрушению всего нового оборонительного рубежа.

Танковые и моторизованные дивизии 48-го немецкого моторизованного корпуса устремились на Бердичев. На их пути встать было уже некому. В 11 часов 7 июля передовые части 11-й танковой дивизии немцев захватили Чуднов, а в 16 часов ворвались на улицы Бердичева. Ни в штабе 6-й армии, ни в штабе фронта об этом пока не знали.

Лишь вечером поступило первое донесение от генерала К. Л. Добросердова о том, что фашистские танковые и моторизованные части прорвались у Нового Мирополя и устремились на юго-восток. Еще позже мы узнали, что они вошли в Бердичев. Когда Пуркаев доложил об этом Кирпоносу, тот с горечью воскликнул:

- Дорого нам обойдется этот прорыв!

После непродолжительного раздумья он распорядился:

- Передайте Музыченко, что он строго ответит, если не восстановит положение в районе Нового Мирополя. Пусть бросит туда все, что сможет собрать. А Потапову прикажите немедленно начать переброску двадцать второго мехкорпуса к Бердичеву для участия в ликвидации прорвавшихся туда танковых сил.

 

Фото: Советские танки КВ-1, подбитые на дороге Псков – Остров в районе деревни Карпово. Июль, 1941 г. Источник: waralbum.ru

 

Вскоре генерал Музыченко доложил, что к месту прорыва он направил сводные отряды 4-го и 15-го механизированных корпусов. Зная, как малочисленны эти части, мы понимали, что этих сил далеко не достаточно для решения задачи, но в резерве у командарма пока больше ничего не было: все соединения с огромным напряженном сдерживали противника на других участках.

О случившемся штаб фронта доложил в Москву. Ставка сразу оценила опасность положения. Командующий фронтом получил категорический приказ: "Немедленно закрыть укрепленный район, прорвавшегося противника уничтожить". Одновременно сообщалось, что в наше распоряжение передается 16-й мехкорпус, следовавший в район Мозыря. Но нам не было известно, где к этому времени находились соединения. Знали лишь, что они растянулись на значительном пространстве к юго-западу от Винницы. Ближайшие из них находились в доброй сотне километров от Бердичева. Так что корпус подоспеет нескоро.

Откуда еще можно взять войска? Генерал Кирпонос пригласил Пуркаева и меня, стали вместе искать выход из положения.

Я напомнил, что поблизости от места прорыва находятся 6-й стрелковый и 5-й кавалерийский корпуса. Но хотя они и выводятся из боя, мы пока не можем их использовать. 6-й корпус только что пробился из окружения, потерял в боях много людей и значительную часть артиллерии. Сейчас остро нуждается в доукомплектовании. К тому же он только начал подходить к Житомиру. Чтобы сосредоточить его и бросить в бой, понадобится время. А 5-й кавкорпус по распоряжению Ставки должен уйти в район Мозыря. Мы его можем использовать только с разрешения Москвы. Вспомнили о восьми противотанковых артиллерийских полках, которые забрала у нас Ставка. Как бы они сейчас пригодились! Командующий немедленно связался с начальником Генерального штаба и стал просить возвратить эти полки. Г. К. Жуков ответил, что ни одного из них Ставка дать сейчас не может, и предложил срочно сформировать несколько противотанковых полков за счет зенитной артиллерии.

 

Фото: Групповой портрет командующих фронтами Великой Отечественной войны. Слева направо: И.С. Конев, Ф.И. Толбухин, А.М. Василевский, Р.Я. Малиновский, Г.К. Жуков, А.А. Говоров, К.К. Рокоссовский, А.И Еременко, К.А. Мерецков, И.Х. Баграмян. 1945 г. Источник: waralbum.ru

 

Командующий фронтом не настаивал на своей просьбе: он знал, что на московском и ленинградском направлениях положение еще труднее, чем у нас. Враг захватил Псков, рвется к Луге. На Западном фронте противник окружил значительную часть советских войск и вышел к Днепру. Вот почему Ставка все силы бросает на это направление. И Кирпонос скрепя сердце заверил начальника Генерального штаба, что он попытается изыскать резервы внутри фронта. Переговоры Жуков закончил словами: "Не понимаю, как вы могли пропустить противника через Шепетовский укрепленный район? Примите меры, чтобы он не отрезал шестую, двадцать шестую и двенадцатую армии".

Прорыв противником наших укрепленных районов на линии старой государственной границы, по существу, явился завершением приграничного сражения в полосе нашего фронта. Несмотря на героизм войск, оно закончилось не в нашу пользу. Предстоял новый этап борьбы, пожалуй, еще более трудный, чем в первые дни войны. 

 


Комментарий
Фрагмент взят из мемуаров «Так шли мы к победе» (Так шли мы к победе. – М.: Воениздат, 1988. – С. 100). Автор – Баграмян Иван Христофорович (1897-1982), Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза.
В тексте идет речь о боевых действиях в начальный период Великой Отечественной войны (июнь-июль 1941 г.).